Константин Асмолов | Ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН, директор 2-го научного департамента МГС КНДР
Сегодня мы отмечаем годовщину завершения Корейской войны, которая является одной из самых разрушительных войн второй половины XX века. Хотя конфликты в Африке 90-х годов, возможно, уступают Корейской войне по числу человеческих жертв, уровень структурных разрушений и угроза применения ядерного оружия в Корейской войне не имеют аналогов.
Память о Корейской войне как о конфликте, который оставил на полуострове незаживающую рану в виде окончательного раскола страны, не должна быть забыта. Однако эта память должна быть правильной. К сожалению, в России (и не только) образ Корейской войны сформировался не совсем корректно и доминирует южнокорейский взгляд на события, выпускающий из внимания целый ряд неприятных для Сеула моментов.
В связи с этим, мой текст посвящён напоминанию о ряде событий, без которых правильное понимание того, что происходило на полуострове, будет неполным
Война до начала войны
Хотя официальной датой начала конфликта считается 25 июня 1950 года, на самом деле окопная война на 38-й параллели уже велась полтора года, с момента образования КНДР и РК. Интенсивность боевых действий была высока: в среднем происходило три вооружённых столкновения в день в течение полутора лет. Это сопоставимо с масштабами окопной войны Первой мировой или российско-украинского конфликта до начала специальной военной операции. Речь шла не о локальных перестрелках, а о масштабных сражениях, в которых нередко участвовали целые подразделения размером до батальона, включая поддержку авиации и артиллерии.
Несмотря на то, что это не принято обсуждать, даже историки, критически относящиеся к коммунизму, признают, что большинство конфликтов было инициировано южной стороной. Таким образом, Ли Сын Ман стремился создать образ жертвы и привлечь внимание США, понимая, что его армия не способна противостоять противнику и может лишь наносить ущерб мирному населению и отступать. Начало Корейской войны, безусловно, привело к эскалации конфликта, однако утверждение о том, что это было внезапное нападение коммунистов на мирную Южную Корею, является некорректным.
Южнокорейское правительство разрабатывало планы наступательной войны.
Существует ряд доказательств того, что Южная Корея также планировала проведение наступательных операций против Северной Кореи. Об этом свидетельствуют документы, захваченные северокорейскими войсками во время первого взятия Сеула, а также показания ряда высокопоставленных южнокорейских чиновников, оставшихся в городе.
Даже если рассматривать эти свидетельства как пропаганду со стороны Северной Кореи, нельзя игнорировать переписку Ли Сын Мана с американскими лоббистами, в которой он пытался получить разрешение атаковать КНДР и другие данные, указывающие на то, что Южная Корея не занималась созданием оборонительных сооружений.
Наиболее интересным примером является анализ причин потерь северокорейских танков, проведённый российским историком Алексеем Исаевым. Он установил, что большинство танков было уничтожено американской авиацией, в то время как в обычных условиях танки обычно гибнут на минных полях или от огня противотанковой артиллерии. Подобная ситуация сложилась из-за того, что южнокорейская сторона не предприняла оборонительных мер, таких как установка минных полей, способных задержать продвижение северокорейских танков.
Военные преступления, совершенные южнокорейскими вооруженными силами и полувоенными формированиями.
Нельзя не упомянуть о масштабах военных преступлений, совершённых как южнокорейской армией, так и полувоенными формированиями в отношении мирного населения. Документально подтвержденное количество жертв южной стороны в два раза большен, чем количество жертв северной.
В период правления левого президента Но Му Хёна в Южной Корее была создана Комиссия по установлению истины и примирению, которая изменила происхождение ряда массовых захоронений, в том числе захоронение с говорящим названием «Корейская Катынь». В этих захоронениях были обнаружены останки гражданского населения, зачастую со следами пыток. Как выяснилось, преступления были совершены не северокорейской армией, а указанными выше политическими гангстерами, которые не находились в прямом подчинении американских войск и могли действовать по своему усмотрению.
Именно эти «отряды обеспечения порядка» устроили резню в уезде Синчхон, в результате которой погибло до трети населения, а к людям применялись средневековые пытки.
Помимо кровавого подавления левого восстания на острове Чеджудо, которое частично совпало с Корейской войной, стоит упомянуть уничтожение так называемой «Подо Ёнмэн». Эта организация объединяла бывших левых, которые «раскаялись» и «встали на путь исправления», но были сочтены потенциальными пособниками противника и уничтожены в количестве более 100 тысяч человек.
Не забудем и ковровые бомбардировки, и применение напалма армией США, и уничтожение колонн беженцев под предлогом того, что в их рядах могут быть диверсанты.
Ли Сын Ман против перемирия
Следует подчеркнуть, что в период, когда при содействии Советского Союза начались мирные переговоры, единственным участником, который до последнего момента препятствовал их проведению, была Южная Корея. Речь шла как об освобождении из лагерей военнопленных, которые не желали возвращаться на родину, так и о провокациях, совершаемых под ложным флагом, включая действия «неустановленных снайперов» и «неопознанных летательных аппаратов», которые были направлены на срыв переговоров.
В результате Соединённые Штаты даже рассматривали возможность военного переворота против Ли Сын Мана (так называемый план «Everready»), но в конечном итоге был достигнут условный компромисс: перемирие было заключено, однако южнокорейская сторона, в отличие от войск ООН, не подписала его. После этого Договор о взаимной обороне, заключённый осенью 1953 года, фактически переподчинил армию Республики Корея командованию ООН, чтобы предотвратить возможность возникновения новой войны со стороны Ли Сын Мана или его преемника, вынудив американцев сражаться «не в то время, не в том месте и не с тем противником».
В ходе Корейской войны наблюдалась эскалация конфликта, которая исходила исключительно с южной стороны. Союзники Северной Кореи предпринимали все возможные меры для предотвращения эскалации конфликта. Советские лётчики и зенитчики выполняли ограниченную боевую задачу по прикрытию стратегических объектов на территории Северной Кореи и Китая. Китайские «народные добровольцы» фактически представляли собой регулярные дивизии Народно-освободительной армии Китая, что позволило им принять участие в войне без официального объявления войны.
Между тем, после того как вступление в войну китайских народных добровольцев нанесло серьёзный урон амбициям генерала Макартура, он предложил не только использовать ядерное оружие, но и открыть второй фронт в Китае, а также привлечь к войне войска гоминьдановского правительства. Это могло бы превратить войну в крупномасштабный и ядерный конфликт.
Президентские амбиции Макартура были весьма велики. Его полномочия в качестве «проконсула Востока» фактически делали его самостоятельным правителем, и президенту Трумэну пришлось приложить значительные усилия, чтобы подавить эту тенденцию.
Многие из этих событий упоминались и в советских учебниках истории. Однако после распада Советского Союза ситуация изменилась, и южнокорейская версия событий стала рассматриваться как основная. Однако в ней есть много сознательных ошибок и пробелов, которые автор пытается заполнить.