Владимир Хрусталёв | региональный секретарь в Дальневосточном регионе РФ российского исполкома МГС КНДР, военный эксперт
На протяжении 2000-2010-х гг проводимые КНДР ядерные испытания часто публично интерпретировались как политиками многих стран, так и медиа и частью экспертного сообщества, как нечто иррациональное. Или как что-то имеющее исключительно политико-дипломатическую сиюминутную ценность.
Однако, как показывают события 2020-х гг программа ядерных испытаний КНДР представляет собой пример очень эффективной стратегической линии, значительно изменившей военно-политический статус КНДР и ее уровень безопасности. И данная линия была успешно реализована, начавшись при Ким Чен Ире и продолжившись при Ким Чен Ыне.
Во-первых, КНДР провела шесть полномасштабных ядерных взрывов. Это сняло все вопросы относительно наличия, работоспособности и серийности ядерных зарядов у КНДР. Это сработало на повышение убедительности системы ядерного сдерживания КНДР.
Во-вторых, чем больше страна провела ядерных испытаний, тем более широк достижимый ассортимент и уровень ядерных зарядов. А значит шире и возможности по интеграции зарядов с различными носителями. Китай смог испытать работоспособную ядерную боеголовку уже в ходе 4го ядерного испытания. КНДР имеет в активе уже шесть взрывов, включая термоядерный. Это повышает убедительность имеющегося у КНДР ассортимента средств доставки – нет надежных аргументов в пользу того, что КНДР не способна интегрировать свои заряды со средствами доставки.
В-третьих, в 2017 г КНДР провела испытания термоядерного устройства на сотни килотонн – это радикально повышает планку того, какой совокупной мощностью может обладать ядерный удар КНДР в случае нападения на страну. Термоядерные заряды способны наносить потенциальному агрессору не просто ущерб, а катастрофический неприемлемый ущерб. А при достижении определенной суммарной мощности – означать фактическую гибель страны как системы.
В-четвертых, важен общий кризисный контекст в котором проводились некоторые испытания. В 2013, и особенно 2016 и 2017 гг испытания были актами демонстрации бесстрашия и решительности.
Дело в том, что КНДР в ответ на каждое ядерное испытание получало не только новый пакет санкций, которые были заведомо все более и более болезненны. Пхеньян четко следовал важной логике «стратегической целостности»: «если мы побоимся проводить ядерный взрыв на полигоне боясь каких-то экономических санкций – почему враг должен верить что мы готовы применить это оружие в ситуации куда больших рисков?»
И наоборот: «если КНДР не боится даже почти полной экономической блокады и даже военных угроз, просто ради улучшения характеристик своего оружия, и не боятся этого каждый раз и проводят новые взрывы – то нет оснований полагать, что это всего-лишь пропаганда и торг и что они никогда не применят ЯО в случае реальной угрозы»
В-пятых, Пхеньян не поддавался на критику или предложения дружественных стран об остановке испытаний до момента достижения целевых результатов. Это было очень важно с том смысле, что надо было дать конкретные доказательства того, что Пхеньян не является «чьим-то младшим братом» и что вопросы с ним можно решать только напрямую. Собственно, выход в 2018 г на прямые переговоры с Трампом, еще вчера угрожавшим ударами – показателен.
Таким образом, мы имеем блестящий пример очень продуманной долгосрочной политики использования с максимальной стратегической и политической выгодой исходно научно-технической оружейной программы испытаний ядерного оружия, вызванной исходно чисто оружейной необходимостью.
И как показывают события в мире 2020-х гг – это была абсолютно правильная и максимально рациональная стратегия.
